«Одиссея» Нолана: как далеко экранизация может отступить от Гомера?

Здесь спорят о ремесле экранизации. Yangcheng Evening News задаёт критерий, который, по её мнению, и следует применять: экранизация — не опись содержания оригинала, и оценивать нужно то, позволяют ли сделанные Ноланом сокращения и решения фильму состояться как самостоятельному произведению. Эссе в Huxiu приводит исторический довод: экранизация — это способ, которым классика всегда возрождалась заново, а фильм, который лишь дословно пересказывал бы текст, ничего не сказал бы живой аудитории, — поэтому стоящий внимания вопрос в том, почему он изменил именно то, что изменил. На редакционном круглом столе Jiemian один критик называет несправедливым тратить основное время на перечисление того, что экранизация опустила, вместо того чтобы смотреть на то, что она показала. Диалог The Paper с двумя литературоведами прямо формулирует альтернативу: вместо того чтобы искать и сравнивать различия с Гомером, нужно понять, ради чего затеяно «переосмысление» Нолана.

Здесь рассуждение отталкивается от скандала вокруг кастинга и расширяется вовне. The Atlantic отмечает, что возражения, выданные за историческую недостоверность, были направлены против фэнтезийного фильма с магией и чудовищами. RogerEbert.com обращается к примеру театра: экранизация Гомера обязана единому по этническому составу кастингу не больше, чем постановка Шекспира. Variety указывает, что сама поэма родилась из устной традиции, которая веками переиначивалась, поэтому отказ в художественной вольности отрицает саму её природу, — а Slate спрашивает, какую именно эпоху воспроизводила бы «верная» версия, если поэма впитала образы всех эпох. Процитированные филологи-классики дают формулировку, которую затем подхватывают рецензии: профессор Бостонского университета спрашивает, в чём смысл фильма, который в точности воспроизводил бы оригинал, а другой учёный говорит Variety, что постоянно напоминает себе — это «Одиссея» Нолана, и судить её нужно по её собственным меркам.

Здесь на счёт Нолана записывают замену нравственной системы. Эссе в Huxiu утверждает, что он убрал присущую Гомеру внешнюю логику чести и стыда и поставил на её место христианскую историю искупления. Jiemian описывает тот же ход как перевод: судьба превращается в выбор, кара богов — в чувство вины, а Афина спускается с Олимпа в сознание человека — ценой того, что мир становится более чужим и труднообъяснимым. Guanchá прямо читает смягчённого Одиссея как антигомеровский образ, а Guangming Daily прослеживает уцелевшее приключение без его божественной подоплёки, что, по её мнению, делает кающегося Одиссея легко понятным, а греческое стремление к совершенству — трудноуловимым. Интервью The Paper с Сюй Цзилинем и Цзинь Вэнь превращает то же самое авторство в похвалу: это глубокое и личное прочтение, и именно «Одиссея» нуждалась в Нолане.

Здесь фильм прежде всего читают как фильм Нолана, и обвинения — те же, что уже числятся за его фильмографией. Los Angeles Times пишет, что он отказался от колючего характера Одиссея, чтобы контрабандой протащить идею о том, как рушатся империи, называя результат нравоучительным приквелом к «Оппенгеймеру». The Ringer описывает, как он сглаживает богов до единой квазииудео-христианской моральной инстанции и придаёт заранее выбранным темам их божественный вес. USA Today прибегает к давней претензии — недописанные женские персонажи — и вновь находит женщин лишь двигающими вперёд мужчин. The Atlantic, напротив, ставит ему это в заслугу: фильм — о непреднамеренных последствиях разрыва с традицией ради сиюминутной выгоды, довод, который, по мнению издания, Нолан выстраивает, намекая, что именно вероломный поступок самого Одиссея разрушил этот мир.

На этот скандал отвечают данными классической филологии. Xinmin Evening News называет зацикленность на цвете кожи Елены или на том, что греческого воина Синона играет трансгендерная актриса, поверхностной, ведь в Древней Греции смертные, боги, чудовища и их потомки жили бок о бок. Guanchá обращает возражение сразу против обоих лагерей: ни Елена в версии западных левых, ни белокурые голубоглазые греки в версии западных правых не соответствуют темноволосым микенцам эпохи Одиссея, так что спорить читателю следовало бы скорее о кастинге Мэтта Дэймона. The Paper цитирует Дэниела Мендельсона, который говорит, что Гомер никогда не описывает внешность своих персонажей, и называет Маска несведущим в классической традиции. Материал Huxiu вовсе отказывается гадать о мотивах студии: смотреть фильм — значит смотреть фильм, и судить нужно о том, что есть на экране.

Здесь скандалу не возражают, а просто отказывают ему в участии. Рецензия The Hollywood Reporter прямо заявляет, что не станет ввязываться в утомительную онлайн-полемику, тем более что в актёрском составе и так нет ни греков, ни турок. RogerEbert.com называет это кликбейтной чепухой культурных войн — в материале, где заодно фигурируют Сцилла и Циклоп. Time признаётся, что с трудом понимает, почему самой спорной чертой женщины, вылупившейся из лебединого яйца, оказывается цвет её кожи. Там, где рецензии всё же вступают в разговор, они говорят о фильме, а не о споре: The Ringer отмечает, что весь этот шум прицепился к второстепенному персонажу, а Fox News перечисляет слухи и негативную реакцию и заключает, что мелочные дрязги не должны решать, идти вам на фильм или нет.

Здесь сборы появляются в привязке к графику проката. Yicai сообщает о сборах предпоказов и предпродаж в материковом Китае наряду с мировой цифрой и рекордами, к которым фильм приближался. Huxiu уходит в детали проката: сколько принесла горстка уцелевших крупноформатных плёночных экранов и какую долю это составило от общих сборов IMAX по фильму. The Cover и The Paper оба открываются мировым рекордом, а затем один переходит к археологии, другой — к диалогу учёных. Оценки фигурируют в тех же материалах — Douban, Rotten Tomatoes, посещаемость на предпремьерных сеансах IMAX, — но они стоят рядом со сборами, а не несут на себе рассказ о том, как фильм был принят.

Здесь сборы соотносят с бюджетом. Vanity Fair сопоставляет сборы первого уик-энда с производственным бюджетом, чтобы показать, что фильм уже окупился; Los Angeles Times делает то же самое и добавляет рубеж, до которого фильму было рукой подать, — миллиард долларов сборов у фильма с рейтингом R. Deadline сообщает о накопленных сборах и их разбивке на внутренние и зарубежные как об отраслевой новости самой по себе. Там, где появляется оценка, она играет вспомогательную роль: Variety ставит оценку CinemaScore рядом со сборами второго уик-энда.