Кому решать, что такое дёнер

Немецкие репортажи определяют заявителя через запущенную им процедуру: это та сторона, против которой министерство сельского хозяйства, федеральное ведомство по продовольствию и сельскому хозяйству и DEHOGA подали свои возражения. Некоторые репортажи идут дальше и рассказывают об организации — где она базируется, когда основана, кем и чем этот человек занимался раньше, — и в тех же материалах в тексте называется федерация, тогда как в собственных заголовках она сокращена до названия страны.[1]

Турецкие репортажи подходят к той же организации изнутри. У её президента и старшего советника берут интервью о том, когда было открыто дело, что требует уведомление и что федерация будет делать, если возражения будут удовлетворены; президента цитируют, когда он категорически отрицает, что Республика подавала иск против кого-либо в Европе. Здесь действует то же сокращение: в лидах речь идёт о «заявке Турции», а название федерации появляется лишь дальше по тексту.[2]

Список подаётся здесь как набор запретов, сверенных с текущей практикой: какое животное и в каком возрасте, что можно класть в маринад, какой толщины нарезка, сколько длится маринование, нож установленной длины вместо электрического слайсера. Немецкие репортажи перечисляют это пункт за пунктом, потому что каждый пункт задевает то, что немецкое заведение уже делает иначе, — и именно на этом разрыве строится возражение министерства.

Турецкие репортажи приводят те же пункты, и там, где немецкое возражение сообщается вместе с самим делом, они тоже даются в отрицательной форме — что нельзя будет больше продавать под этим названием. А материал государственного информагентства, напротив, излагает спецификацию в утвердительном ключе: мясо нарезано тонко и горизонтально, закреплено на вертикально вращающемся перед огнём вертеле, заранее замариновано в йогурте или молоке с перцем, солью и травами.

Немецкие репортажи следят за часами процедуры — срок подачи возражений, месяцы, которые затем есть у Комиссии, консультации между двумя сторонами, комитет представителей стран-членов, который возьмётся за дело, если консультации не удадутся, — и оставляют результат открытым, поскольку на момент написания следующий шаг ещё не был сделан. Даже те материалы, чьи заголовки объявляют о спасении, в тексте говорят, что дело ещё не закрыто.

Турецкие репортажи следят за той же процедурой, но ориентируются на заявителя. Руководители федерации говорят, что процесс продолжается, что им не вручалось никакого отказа и что они рассчитывают на регистрацию после доработки заявки. Самые ранние репортажи, написанные ещё до подачи каких-либо возражений, воспринимают регистрацию как ожидаемый исход.

Здешние репортажи сверяют спецификацию с меню немецкой закусочной и подсчитывают, что придётся менять: телятина и мясо молодых бычков исключены, индейка исключена, овощной дёнер исчезает, а версия в лепёшке с салатом и соусами не вписывается в определение. Рамку задаёт возражение министерства — названные в нём виды мяса как раз те, что репортажи называют привычными для немецких заведений, — и репортажи доводят эту логику до прилавка: продукт, который может лишиться своего названия, означает перепечатку меню и, как ожидается, подорожание дёнера.

Здешние репортажи начинают издалека, ещё до самого дела: блюдо, приехавшее в Германию вместе с турецкими мигрантами, и имя, которое присвоили себе там, где оно прижилось. Параллели, к которым они обращаются, — из мира кухни: йогурт, который продают как греческий, гамбургер, уступленный Америке, — а спецификация трактуется как защита происхождения, а не как рецепт. Немецкий товарный знак, появившийся вслед за отказом, читается как повторение того же хода, поэтому и потерю здесь описывают языком культурного наследия, а не языком торговли.

Немецкие репортажи, занимающие определённую позицию, цитируют людей, рассуждающих по существу. Тогдашний министр сельского хозяйства говорит, что дёнер принадлежит Германии и не нуждается в предписаниях из Анкары; представитель немецких производителей дёнера называет отказ отличной новостью; депутат Европарламента говорит, что не видит той географической связи, которую требует этот статус; одна из газет отмечает, что немецкое правило для этого продукта действовало задолго до подачи заявки. Спор, о котором они пишут, — это спор о праве, и из него же выводится и решение.

Турецкие репортажи описывают процедуру, в которую встроен этап урегулирования: как только возражения приняты к рассмотрению, Брюссель вызывает обе стороны, а делегациям даётся срок на то, чтобы договориться. Федерацию цитируют — она заявляет, что дорабатывает досье с учётом требований оппонентов, а её советник ожидает благополучного разрешения дела, поскольку происхождение, подтверждённое доказательствами, может быть зарегистрировано. На первый план в этих репортажах выходит именно график: кого вызывают, к какому сроку и что тем временем меняется в самой заявке.

В немецкой выборке премьер-министр Баварии выступает скорее как энтузиаст, а не как правообладатель: пост, где дёнер назван одним из его любимых блюд, хэштег о том, что он ест, реплика о том, сколько теперь стоит дёнер, позиция против «единого брюссельского дёнера». Немецкие репортажи, которые вообще поднимают эту тему, следуют за возражением и рецептурой и не приписывают ему никакого собственного бренда.

Турецкие репортажи сообщают о самой регистрации и читают её как ответ на отказ: партия премьер-министра зарегистрировала разновидность дёнера под названием, образованным из его собственного имени[3], так что в Европе теперь есть немецкая марка, противостоящая турецкой. Одна из колонок в выборке называет это троллингом и относит к более широкой «германизации» этого блюда.